|
02 декабря 2009 г.
 |
|
Едва рассвело и деловой народ потянулся к автобусной остановке, во дворе показался этот темно-зеленый фургон. Медленно проехав вдоль дома-"муравейника", он остановился у крайнего подъезда. Громко хлопнув дверцей грузовика, первым на землю спрыгнул злющий после вчерашнего Кондратьич.
- Открывай! - крикнул он полусонному водителю, обойдя машину сзади. Кондратьич справедливо полагал, что в этом экипаже он главный. А Колька, вчерашний дембель, не нашедший после армии никакой другой работы, как свозить бродячих собак на живодерню, естественно, находился у Кондратьича в подчинении. Беспрестанно матерясь и проклиная всех создателей паленой водки, сотрудник санэпидемстанции Василий Кондратьевич Шестопалов достал из красно-белого полиэтиленового пакета с надписью "Мальборо" сверток с отравленной колбасой.
Рыжая
О том, что хозяева темно-зеленого фургона промышляют тихой охотой на ее собратьев, Рыжая знала не понаслышке. Такое случалось и раньше. Тот, что постарше, щедро, как сеятель в поле, раскидывал на площадке перед мусорными контейнерами здоровенные куски колбасы, а здешние обитатели, урча и расталкивая друг друга впалыми боками, хватали добычу и жадно проглатывали, не боясь подавиться.
Когда бесплатное угощение было съедено, начиналось другое действо. Первыми заваливались на бок щенки и собаки помельче. В быстро наступившей агонии они еще некоторое время трепыхались и сучили лапами, будто пытаясь убежать, судорожно ловили пастью уличный воздух, но уже спустя буквально считаные минуты выдыхали его вместе с белой пеной, а вслед за этим глаза у них подергивались мутной пеленой. Почуяв неладное, псы постарше и покрупнее жалобно скулили над убиенными, но вскоре и они начинали корчиться на асфальте в предсмертных муках.
Когда-то, еще в детстве, Рыжая тоже было ринулась на такую раздачу, но строгая мамаша, старая безродная сука, вовремя ухватила зубами ее загривок и поволокла прочь. Рыжая, помнится, визжала от боли и от обиды, но, не досчитавшись потом больше половины собак в их стае, щенячьим своим умишком сообразила: еду лучше добывать самой. То, что дают люди, это не еда, а приманка…
Но, как ни мудра была родительница, и она сгинула в сетях живодеров. Однажды сердобольные граждане написали в газету коллективное письмо, мол, негуманно умерщвлять четвероногих друзей человека на глазах у детей, которые гуляют во дворе. И тогда блюстители сангигиены на время вернулись к прежнему, дедовскому способу отлова собак - петле и сетке. Вот тут-то и не повезло старой рыжей дворняге: как говорится, и возраст уже не тот, чтобы убежать от двуногого здоровяка, и подбитая накануне лапа дала о себе знать в неравной погоне… Впрочем, про письмо в газету вскоре забыли, а жизнь диктовала душегубам свои условия - травить колбасой оказалось куда проще.
…В это утро Рыжая не стала спасаться бегством. Пересидев травлю за мусорным баком, она покинула двор тогда, когда Кондратьич со своим подручным принялись подбирать еще теплые трупы собак и с размаху швырять их в распахнутые двери фургона. Только что пережитый стресс вызвал у Рыжей непреодолимый приступ голода, и она, то и дело боязливо оглядываясь по сторонам, потрусила в сторону ближайшего гастронома. Она знала, там, у входа в продовольственный рай, всегда можно подобрать кем-то брошенный недоеденный пирожок или булочку, а если очень повезет, то и свежую косточку…
Спасители
У Анны Васильевны и Валерия Ивановича, напротив, это утро началось и позже обычного, и намного приятнее. Дождавшись наконец почтальонку, разносившую пенсию, они вдвоем аккуратненько разложили месячный бюджет на несколько жидких стопочек - на еду, за квартиру заплатить, отнести в починку зимние сапоги Анны Васильевны, на непредвиденные расходы, на черный день - и разошлись по делам. Валерий Иванович подался в парикмахерскую за три квартала, где ветеранов стригли за полцены, а Анна Васильевна - в ближайший гастроном за продуктами. И уже изрядно нагрузившись пакетами с провизией и выйдя на улицу, Анна Васильевна ощутила вдруг этот конфуз: сразу за углом она встретилась глазами с Рыжей. И без того печальные глаза несчастной псины в этот момент горели отчаянием - от недавнего страха за жизнь, от нестерпимого голода, от нахлынувшего одиночества…
"Доброму человеку бывает стыдно даже перед собакой", - заметил однажды человеческий доктор и писатель Антон Павлович Чехов. Анна Васильевна, бывший инженер-строитель, Чехова не читала, тем более не знала о нем Рыжая. Только дрогнуло сердце пожилой женщины от жалости к живому существу - аж ком подступил к горлу.
- Пойдем, милая, со мной, я тебе косточку дам, - нараспев запричитала она. - Видно, ничейная ты, бедолага…
Никто так хорошо не разбирается в людях, как собаки. Они различают их даже по запаху. Злые люди часто пахнут водкой, табаком, бензином. У добрых людей и запах особый - они пахнут едой, теплой кожей, иногда лекарствами… Рыжая потянула носом и нерешительно потопталась возле благоухающих пакетов.
- Пойдем, милая, - ласково повторила добрая женщина.
Рыжая согласно кивнула и живо завиляла хвостом.
Как и обещала, Анна Васильевна, поднявшись в квартиру, прошла на кухню, выловила из кастрюли со вчерашними щами кость с хрящевой головкой и вынесла ожидавшей у подъезда собаке. Рыжая то ли из хитрости, то ли из благодарности, вопреки ожиданиям женщины, не накинулась на лакомство, а сначала подошла поближе к новой знакомой и, ловко извернувшись, лизнула ее в руку. В этот миг судьба обеих была решена.
Конечно, за сорок с лишним лет совместной жизни супруги Рябинины привыкли все серьезные решения принимать сообща. Но остаток того дня Анна Васильевна добросовестно посвятила тому, что уговаривала мужа с ней согласиться.
- Дети выросли, Лерочка, внуки далеко, о ком нам с тобой заботиться? - ворковала она, накрывая стол к ужину. - А собака нас с тобой охранять будет…
После ужина Валерий Иванович капитулировал:
- Ну, мать, тебе бы на выборах агитировать! Вот если сейчас выйду на улицу, а твоя Рыжая еще не сбежала, так и быть уж, попробуем ее отмыть…
Рыжая, как будто чувствовало ее собачье сердце, в это время все еще сидела у подъезда.
В семье
Конечно, прожив в семье Рябининых несколько лет, Рыжая уже не была прежней неотесанной дворнягой. И дело не в том, что сытые бока ее с тех пор заметно округлились, а густая шерсть стала лосниться. Она многое научилась понимать в этой жизни и вполне успела наверстать упущенное в детстве хорошее воспитание. К примеру, придя с прогулки, она не вставала на ковер грязными лапами, а терпеливо ждала, когда хозяин или хозяйка принесут в прихожую тазик с водой и старое полотенце. Не набрасывалась жадно на еду, разбрызгивая кашу во все стороны. Хозяев всегда приветствовала радостным визгом, а чужих встречала грозным лаем. Когда хозяева обедали, она уже не канючила, как вначале, возле стола, а смиренно дожидалась, когда наполнят ее чашку…
Рыжая знала теперь, что собаки в семье, как и люди, могут жить по-разному. Некоторых из них возили на авто к парикмахеру и даже летом рядили в цветастые комбинезоны. У нее был знакомый боксер из соседнего подъезда, которому хозяева вместо ошейника надевали на его могучую шею золотую цепь… И почти у всех у них были собачьи паспорта, подтверждающие породу.
Рыжая, если и ездила с хозяевами на дачу, то исключительно в пригородной электричке. Ошейник ей Валерий Иванович смастерил из старого брючного ремня, а заботливая Анна Васильевна сшила на зиму попонку из детского одеяла. Чтобы спина, значит, не мерзла… И деликатесов особых она в этом доме не пробовала. Ела то, что и хозяева: суп, кашу… Если, случалось, гости собирались, то и печенье перепадало, и кусок колбаски. Не такой ломоть, конечно, как в пакете у Кондратьича, но зато от чистого сердца. И даже само слово "собака" в доме Рябининых произносили весьма уважительно.
Собака! Умудренная жизненным опытом Рыжая теперь знала - это восклицание может быть и оскорблением, и комплиментом - в зависимости от того, кто воскликнул, каким тоном и, самое главное, с какой целью…
А уж готовность служить хозяевам верой и правдой у благодарного приемыша оказалась врожденной - этому и учиться не пришлось. Однажды полупьяный сопляк поздним вечером в арке их дома вздумал приставить Валерию Ивановичу нож под ребро, мол, жизнь или кошелек… Хозяин едва крикнуть успел: "Ко мне!", как Рыжая, которая в это время мирно паслась неподалеку без поводка, в мгновение ока вцепилась обидчику в ляжку.
Рыжая еще долго потом ощущала в пасти этот противный привкус чужого человеческого тела и давно не стиранных штанов…
***
Когда Рыжая совсем состарилась, она уже не была такой разборчивой во вкусах. Потеряв нюх, она стала плохо видеть, а недавно вдобавок потеряла слух. Валерий Иванович, по-прежнему выгуливавая свою любимицу без поводка, нашел выход из положения - стал подзывать ее свистом. Оказывается, звуки этой частоты собаки различают даже после того, как оглохнут. Имени своего Рыжая уже не слышала, но вот на свист откликалась и тотчас спешила к хозяину.
А теперь, рассказывают соседи, когда Валерия Ивановича похоронили, научилась свистеть и Анна Васильевна.
Татьяна ЧИНЯКОВА.
Количество просмотров: 19
|
