Степаныч

0 Твитнуть

Никто в нашем дворе не знал, почему так странно зовут эту седую сухонькую женщину. Кто-то говорил, что она унаследовала имя от предыдущего дворника Степаныча, горького пьяницы, тем не менее хорошо знавшего свое дело и в похмельном угаре каждое утро лихо разгонявшего по двору опавшие листья.

Когда наступала зима, преемница Степаныча — откуда только сила бралась — неистово долбила ломиком окаменевшую наледь, широкой лопатой срезала с тротуаров наметенные за ночь сугробы и перекатывала с места на место тяжеленные мусорные баки. Когда в предрассветной мгле из арки дома показывался урчащий мусоровоз, ранние прохожие, спешащие на работу, слышали, как водитель, стараясь перекричать шум двигателя, громко матерился, время от времени называя дворничиху по имени:

— Степаныч, раззява, метлу подбери!

Степаныч, мелко семеня, безропотно подчинялась команде и низко, видимо из уважения к мощному агрегату, склоняла седую голову, замотанную в бордовый шерстяной платок.

Адвокат

В угловой квартире на шестом этаже жил толстый-претолстый адвокат, молодой еще мужчина, но всякий раз с трудом грузивший свой необъятный живот в стоявший на тутошней парковке огромный серебристый джип. Иногда вместе с ним в машину садилась его жена — яркая брюнетка с мелкой собачонкой под мышкой. Собака, судя по всему, была породистой и дорогой, иначе зачем бы хозяевам украшать ее тощую холку широкой золоченой цепочкой… Детей у адвоката не было, может, поэтому он так зло шипел на здешних мальчишек, когда те пытались рассмотреть внутреннее убранство его автомобиля через густо тонированные стекла. Жильцы адвоката недолюбливали: ни с кем не здоровался, никогда не улыбался и частенько ставил джип чуть ли не вплотную к дверям подъезда. А уж после того случая даже здоровые мужики старались лишний раз не встретиться с ним взглядом.

Дело было перед Пасхой. Степаныч вовсю драила вверенную ей территорию, малевала известью уставшие от долгой зимы стволы тополей, когда белые брызги случайно отлетели прямо на серебристый бок рядом стоящего адвокатского джипа. Степаныч тихонько ойкнула и, отставив ведро, кинулась в подъезд — там на первом этаже у нее была в собственности однокомнатная квартира, попутно служившая дворницкой. Разъяренный адвокат подлетел к ней в тот момент, когда она, смочив тряпицу водой, пыталась смыть следы побелки с пострадавшего капота.

— Ах ты! — он грязно выругался и занес было над головой Степаныча свой толстый кулак, но дворничихе повезло: сантехник Володя, выходивший об эту пору из подвала дома, отбросил в сторону свой ржавый чемоданчик с инструментом и перехватил кулак в воздухе. Пока мужчины разбирались меж собой, Степаныч с широко раскрытыми от ужаса глазами остолбенело стояла поодаль. В конце концов адвокат ввалился в свою движимость и, громко хлопнув дверцей, резко газанул в сторону арки. А Володя, высокий жилистый парняга, победоносно отрапортовал Степанычу:

— Не бойся, мать, ничего он тебе не сделает! — и, залихватски сплюнув сквозь зубы, добавил:

— Видали мы таких!

Вечером, когда соседи шушукались у подъезда, тайком косясь на окна угловой квартиры, в разговор вступила безмолвная доселе Наталья Дмитриевна, приходящая домработница адвокатской семьи:

— А что с него взять, если он даже своих приемных родителей, которые его воспитали, сдал в интернат?

Сказала и пошла прочь, тяжело переваливаясь на артритных ногах. Ошарашенные такой информацией, жильцы еще некоторое время стояли, в буквальном смысле разинув рты, а уж потом дали волю своему справедливому возмущению. По домам разошлись только после того, как во двор въехал серебристый танк с блатными номерами на бампере.

Подруги

С тех пор самые наблюдательные стали замечать, что Наталья Дмитриевна зачастила в дворницкую. Приберет адвокатскую квартиру, продукты с рынка привезет и — шасть в однокомнатную на первом этаже! Видели, как подолгу стоят во дворе маленькая грузноватая Наталья и похожая на белесую ветлу, худая Степаныч. А под Новый год и вовсе удивили народ эти две подруги: Наталья нарядилась в Снегурочку, уложив поверх голубого шелкового халата с меховой оторочкой поролоновую косу ярко-желтого цвета, а Степаныч — умора! — достала где-то костюм Деда Мороза и украсила свое неприметное лицо белоснежными буклями: брови, усы, борода… В таком потешном виде они и прошлись по квартирам девятиэтажки накануне праздничной ночи.
Говорят, даже подарки дарили, да только вряд ли: у одной строгая зарплата от прижимистого адвоката, у другой — еще меньше, жидкая пенсия плюс зарплата дворника. Достоверным и затем горячо обсуждаемым на всех этажах жилого муравейника был только тот факт, что в квартиру адвоката в предновогодний вечер ряженые тоже заходили, что пробыли там необъяснимо долго и что сразу после этого, прервав гастроли, прошмыгнули в дворницкую. А утром первого января, как всегда, Степаныч — уже без кудлатых бровей и усов — усердно скребла тротуары.

Безусловно, эта женщина была весьма загадочной фигурой. Ни семьи, ни детей, ни даже родственников, всегда молчалива и грустна, будто глухонемая. И только вот ее поздняя подруга Наталья, вхожая в закрытый дом адвоката, сумела, видно, разговорить ее.

Жаль, что живем мы в такой суете, не всматриваясь порой в близких нам людей. Что уж говорить о посторонних? А ведь каждый — это целый мир, непрочитанная книга. И неважно — в дорогой суперобложке или в простеньком переплете, перелистнешь страницу, а там такие житейские бури, такие удивительные сюжеты, что ни один заумный романист не придумает. Не зря говорят, самый гениальный автор — придумщица-жизнь.

Наталья Дмитриевна умела не только читать книги человеческих судеб, но и хранить чужие тайны, потому, верно, доверилась ей дворничиха Степаныч — по паспорту Мария Романовна Лемешева.

Была и у Марии своя глава про юность и любовь. Да только по молодости и по извечной наивности девичьей сложила она ее неудачно. Девчонкой приехала в город из глухой деревни — не столько на заработки, сколько подальше от отцовского сурового нрава. Тяжел был на руку деревенский пастух Роман Лемешев, горяч и лют, если что не по его воле выходило. Старшая из детей сбежала в город, едва окончив восьмилетку. А здесь, не дав опомниться от городского шума, умаслил ее сладкими речами да непривычными подарками прыщавый еврейчик, сын квартирной хозяйки. Уже через год родила она ему мальчика, но, вернувшись из роддома, что называется, поцеловала замок на двери, которая раньше была для нее открыта. Щелкнула пружина, захлопнулся манок, размозжив, как живую плоть, трепетную душу. И что дальше? Возвращаться домой? Ох как страшилась Мария отцовского гнева! Потому и решилась нежданный свой приплод сдать в дом ребенка, а сама подалась на масложиркомбинат разнорабочей. Там и место в общежитии давали, и зарплату обещали хорошую. Вот и понеслась следующая глава — становилась Мария на ноги. А уж когда квартиру себе заработала да хозяйством обзавелась, стала сына искать. Только ушел ее счастливый поезд безвозвратно, за немалые деньги купила у детдомовской кастелянши сокровенную правду: усыновили ее мальчика бездетные супруги.

Осень

Когда лето с конфетными фантиками да стоптанными пивными банками пошло на убыль, у дворников опять прибавилось работы. Взятые взаймы по весне зеленые листья наши дворовые тополя теперь возвращали их земле — пожелтевшие, скрюченные, но все до одного. Вот и махала метлой дворничиха со странным именем Степаныч, сгребая долги в единую кучу. Мела до последнего дня. А уж как слегла, жильцы не заметили. Новая дворничиха Антонина подхватила метлу и продолжила главу. И только когда под козырьком подъезда, хоронясь от промозглых дождей, замаячила крышка гроба, обитая дешевым бордовым ситчиком, жильцы вздрогнули. С фотографии, которую сердобольная Наталья Дмитриевна приладила к ситчику, на них смотрела дворничиха Степаныч в молодости — миловидная черноволосая женщина с печальными глазами.

Хоронили ее старухи из подъезда, очкастый представитель ЖЭУ да единственная подруга Наталья Дмитриевна. И никому из тех, кто явился в однокомнатную квартиру-дворницкую, чтобы помянуть усопшую за бедненьким столом, было невдомек, с какой стати над кроватью Степаныча висел застекленный портрет — увеличенное фото адвоката, живущего в угловой квартире на шестом этаже. Никому, кроме домработницы этого адвоката, которая сразу после поминок попросила у своих хозяев расчет.

Татьяна ЧИНЯКОВА.

Автор: Татьяна Чинякова

Сюжет: Место встречи

В сюжете