Дорога в рай

0 Твитнуть

Не зря говорят: как вы яхту назовете, так она и поплывет. Светлане очень шло ее имя — светлоглазая, светловолосая, улыбчивая, с ямочками на щеках, казалось, вот погаснет свет в комнате — с ней не понадобится зажигать спасительную свечку. «Не потому что от нее светло, а потому что с ней не надо света», — наверное, когда поэт Анненский писал эти строки, среди его знакомых была такая же Светлана, как наша продавщица из «Галантереи». Свистели грозно ветры перемен, в пыль разбивая камни перестройки, а этот маленький магазинчик, как Ноев ковчег, каким-то чудом уцелел с советских времен в полуподвале нашего дома и даже свое примитивное по нынешним меркам название не поменял. От незатейливых желто-коричневых букв на вывеске, не расцвеченной светодиодами, веяло воспоминаниями о безмятежной юности и уже давно ушедших в мир иной любимых людях. И с тех самых пор, что помню я нашу «Галантерею» с ее резинками, шпильками и батистовыми носовыми платками, неотъемлемым атрибутом здешнего прилавка была эта славная продавщица.

Светлана

Помню, как Светлана выходила замуж: в белоснежной кипени кружев она была как врубелевская Царевна Лебедь, почти ненастоящая, сошедшая с небес.
Должно быть, понимал это и жених, терпеливо пережидавший возле черной «Волги», украшенной лентами, ее объятия с девочками из «Галантереи».
Меньше чем через год Светлана уже ходила беременная. Зимой ее черная из искусственной цигейки шуба не сходилась на огромном животе, и она горделиво проплывала мимо наших окон, подвязанная каким-то самодельным кушаком. Не раз потом мои соседи видели ее с мальчиком, таким же светлоголовым, как мама, и кудрявым, похожим на ангела.

Наверное, это самый нелепый парадокс из всех существующих на земле. И самый жестокий: мы постоянно подгоняем время в ожидании каких-либо событий, а потом вдруг оказывается, что жизнь пролетела слишком стремительно. И чужие дети, это старая истина, растут гораздо быстрее, чем свои. Как ее Мишенька, стриженный наголо, зашел к ней в магазин прямо из военкомата, тоже помню.

Помню, как письма его, затертые на сгибах, читала вслух своим состарившимся «девочкам» и редким покупателям, с годами вошедшим в ранг соседей. Огромные супермаркеты скоренько перекупили клиентуру — там такие витрины, ассортимент и прочее! А здесь все то же мыло «Яблоневый цвет» и «Детский крем» производства фабрики «Свобода», и мы ходили сюда почти как в клуб, чтобы унять зудящую ностальгию по прошлому.

Вернувшись из армии, сын Светланы поначалу стал работать электриком в старенькой «Галантерее», поближе к матери, а потом куда-то запропал вовсе. И Светлана темнела лицом год от года. Что за болезнь ее сушила, не догадывался никто. Жалели просто потому, что печальных и быстро стареющих мы любим жалеть. А то, что бывшая Царевна Лебедь по ночам полы мыла во всех четырех подъездах нашего дома, почти и не знал никто. Не знали, что возила она своего Мишеньку то в Москву в клинику Маршака (чудны твои дела, Господи, — дед «Сирано де Бержерака» для нас переводил, а внук наркоманов лечит), то в Бишкек к доктору Назаралиеву, а то в затерянном соборе била отчаянные поклоны перед иконой Божией Матери «Неупиваемая Чаша». И все молила об одном:

-Спасите сыночка от пагубной страсти!

Мишенька

Довелось мне в ту пору побывать в нашем наркологическом диспансере, где, измученные ломкой, с пеной у рта лежали на деревянных топчанах синюшные мальчики — потерянное счастье для целого поколения девочек. Кстати сказать, девушка-наркоман в ту пору была возмутительная редкость… Помню, как врач-нарколог с закатанными по локоть рукавами халата, отодвигая от топчана здоровенными волосатыми ручищами захватанную стойку с капельницей, мрачно сказал:

— Эта болезнь неизлечима!

И я, наивная, противилась такому безысходному цинизму:

— Как вы, доктор, можете так говорить?

И свой репортаж из лечебницы назвала «Дорога в рай и обратно». Мол, возвращаться из этого рая труднее и дольше. И только теперь понимаю, бывалый доктор оказался прав: из этого рая дороги нет. Никакой плазмаферез не вернет наркомана обратно.

…В глубине пустыря за гаражами на небольшом пятачке, сплошь усеянном пластиковыми шприцами, прямо на холодной земле лежал Мишенька, а рядом извивался, пытаясь подняться на ноги, его дружок — Роман. В конце концов ему удалось выпрямиться, и он, спотыкаясь ватными ногами, побежал в сторону микрорайона:

— Люди!

Спустя полчаса врач «скорой», привычным жестом с помощью указательного и большого пальцев раздвинув Мишеньке веки, снисходительно бросил:

— Передоз…

А еще через два дня почерневшая от горя Светлана, ломая ногти, царапала крышку гроба:

— Мишенька-а-а!

Кладбищенские рабочие бесстрастно вбивали заранее припасенные гвозди в темно-синий бархат с рюшечками. Такая у них была работа.

Начало конца

Проводив мою подругу в чужой и далекий Франкфурт, мы возвращались в город глубокой ночью. Улицы были пусты и холодны — за месяц до наступления зимы все влюбленные перебираются в подъезды домов. А эта пара, как замерзшие веточки, сбросившие с себя последние листья, в обнимку стояла на холодном ветру, безнадежно дожидаясь такси. Тормознули, вдруг нам по пути?

Парень долго смотрел на нас остановившимся взглядом, пытаясь уяснить суть вопроса. Его девушка, похоже, была сильно пьяна. Но поднять стекло и оставить этих двух несчастных замерзать на улице было бы бесчеловечно. Водитель бросил через плечо:

— Садитесь!

На мосту молодой человек попросил остановить, его спутнице стало плохо. В приоткрытую дверь было слышно, как ее отвратительно долго рвало на шоссе. Когда все кончилось, в машину свою подругу он буквально втащил на руках. Девушка еще стонала какое-то время, но потом замолкла. Мы с водителем боялись обмолвиться словом. И в тишине, наполненной рокотом двигателя, вдруг услышали, как парень тихонько приговаривает:

— Так бывает, когда в первый раз пробуешь… Зато потом окажешься в раю…

О, боже, опять этот рай! Тут только мы сообразили, что в салоне автомобиля совсем не пахло алкоголем. А ведь в тесном и замкнутом пространстве, согретом печкой, даже бокал шампанского не проскочит незамеченным.

Когда они выбирались из машины, парень все извинялся за причиненные неудобства. Девушка продолжала молчать. Дорогой маникюр на тонких пальцах, которыми она схватилась было за спинку переднего сиденья, колечки, стильная курточка, ботфорты, крупные рыжие локоны… Это вам не маргинальная синеглазка, увидишь такую завтра утром в офисе — голову потеряешь. Но что-то зловещее только что оказалось совсем рядом с нами. Озноб пробежал по спине, так близко ощутилось дыхание страха. Как будто мы оказались в камере смертников один на один с приговоренными к высшей мере, когда уже президент отклонил прошение о помиловании…

Своего сына Светлана, помнится, спасала почти десять лет. Сколько лет понадобится этой девушке, чтобы дойти до конца? Три? Пять? И будет ли так бороться за нее этот, уже обреченный спутник жизни? И какими бы могли быть их неродившиеся дети?.. Страшно, когда мелькают на экране телевизора жуткие гримасы наркоманов, когда из вечерних новостей узнаешь об очередной жертве передоза, но, оказалось, еще страшнее, когда смерть выглядит так мило и трогательно: курточка, колечки, локоны…

Татьяна ЧИНЯКОВА.

Автор: Татьяна Чинякова

Сюжет: Место встречи

В сюжете